Главное меню

О ситуации в экономике

Исследование международной консалтинговой сети Deloitte показало, что пессимизм в бизнес-среде достиг уровня кризиса 2015 года. Самые большие опасения бизнеса вызывают такие факторы, как ослабление рубля (80%), снижение доходов от основной деятельности (78%) и снижение спроса (78%)[1]. 70% компаний ожидают падения доходов в ближайшие полгода; 54% предвидят, что снижение растянется на следующие год-полтора. В группе Deloitte, проводившей свое исследование в марте и первой половине апреля, допускают, что пессимизм бизнес-среды во второй половине апреля усилился.

Продолжается кризис перепроизводства на рынке углеводородов — несмотря на то, что на этом рынке наблюдается в целом позитивная динамика, рынок фьючерсов прогнозирует, что Brent не восстановит своих прежних позиций в обозримый (до года) период. Количество нефтяных буровых установок в США упало до четырехлетнего минимума. Если до того, как разразился коронавирусный кризис, нефтяные компании использовали примерно 650 буровых установок, то к 24 апреля перестали работать более 40%, и осталось только 378 установок, а добыча упала на 900 тыс. баррелей в сутки[2]. Тем не менее, в ближайшей перспективе на рынке нефти, судя по заявлениям министра энергетики РФ А.Новака, сохранится волатильность[3], несмотря на вступающее в силу с 1 мая сокращение нефтедобычи в рамках сделки «ОПЕК плюс».

Проблема в том, что крупнейший американский комплекс нефтехранилищ в Кушинге исчерпал свои мощности из-за упавшего спроса, а новость о том, что эти огромные резервуары вскоре могут заполниться до краев, потрясла мировые рынки. Аналитики ожидают, что отсутствие свободных емкостей для хранения в США и дальше будет оказывать негативное влияние на цены. По данным Goldman Sachs, с начала года более 700 млн баррелей нефти, не нашедших своего покупателя, осело в мировых хранилищах и танкерах, которые десятками стоят у берегов США, Европы и Азии, не имея возможности разгрузиться.

Появились и крайне неприятные для бюджета новые реалии — позиционные графики отгрузок на май. Они показывают, что суммарный экспорт нефти из портов России, которые обслуживает «Транснефть», в мае должен сократиться на 940 тыс. баррелей в сутки (3,64 млн т) по сравнению с текущим месяцем, до 2,05 млн баррелей в сутки (8,72 млн т). Это минимальный объем экспорта с декабря 2014 года: тогда было отгружено 1,78 млн баррелей в сутки (7,6 млн т). Иначе говоря, Россия почти вдвое сокращает экспорт нефти из своих портов[4].

Ситуацию осложняет, понятно, пандемия коронавируса, из-за которой государство вынуждено направлять средства на борьбу с последствиями пандемии. По оценке правительства, на 17 апреля стоимость принятых антикризисных мер уже достигла 2,1 трлн рублей (менее 3% ВВП), хотя доля прямых расходов составляет в них малую часть (остальное — гарантии и налоговые отсрочки). Это составляет лишь небольшую долю по сравнению с пакетами некоторых других стран.

«Накладные» расходы, причиняемые пандемией, тем не менее, продолжают расти. Так, регионам в условиях снижения собираемости налогов оказалась необходима срочная антикризисная помощь для поддержки бесперебойного вывоза бытовых отходов. «Группа ГАЗ», принадлежащая О.Дерипаске, просит продлить на 2020 год госзакупки медицинских автомобилей и школьных автобусов в рамках поддержки отрасли, что потребует от государства выделения на эти цели 10 млрд рублей.

Для компенсации недополученных нефтегазовых доходов федерального бюджета Банк России проводит операции с иностранной валютой на рынке в рамках механизма бюджетного правила: рост цен на нефть выше цены отсечения сопровождается закупкой валюты, снижение ниже уровня отсечения — продажей. В случае снижения цены на нефть марки Urals ниже базовой отметки (в 2020 году — 42,4 доллара за баррель) средства восполняются из Фонда национального благосостояния (ФНБ), продажа валюты ФНБ происходит через ЦБ. В то же время ранее ЦБ объявил о начале продажи валюты на рынке в рамках сделки по покупке правительством пакета акций Сбербанка. В рамках нового механизма ЦБ продает валюту при цене на нефть марки Urals ниже 25 долларов, — отметки, до которой цена этой марки в апреле еще ни разу не поднималась. Объем продаж зависит от глубины падения нефтяных цен. По расчетам экспертов Deutsche Bank, при нефти по 15 долларов за баррель денег ФНБ хватит на два года, однако пока подтверждается прогноз ЦБ, который предполагает, что во II-IV кварталах баррель Urals будет стоить в среднем 20 долларов, а в конце года — 27 долларов. При таких ценах средств ФНБ может хватить на 3-4 года, а дальнейшее повышение цен, на которое ставит бизнес, скорее всего, поддержит бюджетную стабильность на еще больший срок. При цене Urals в 30 долларов российских резервов хватит на шесть лет.

Сегодня затягивать пояса приходится и энергетическим компаниям: из-за падения цены на нефть и сокращения добычи прогнозируется сокращение доходов российских нефтяных компаний на 18-20 млрд долларов, или примерно на 40 процентов[5]. Бьет по ТЭК и пандемия: «Новатэк», второй по величине после «Газпрома» газовый концерн, был вынужден приостановить свои работы в Мурманске, где работников отправили на карантин.

Проблемы возникли и в сталелитейной промышленности. На фоне кризиса из-за пандемии коронавируса чистая прибыль «Северстали» упала в шесть раз к первому кварталу 2019 года и в пять — к четвертому: с 428 млн долларов и 374 млн долларов соответственно до 72 млн долларов. На результаты повлияла остановка заводов и строек в Китае. В итоге компании пришлось приостановить ряд инвестиционных проектов из-за неблагоприятного развития ситуации на рынках.

Обрушения идут и в обрабатывающем секторе. Так, с 29 июня «АвтоВАЗ» намерен ввести сокращенную четырехдневную рабочую неделю из-за негативных прогнозов рынка на апрель-май и прогнозируемого годового снижения рынка на 30-50 процентов. В ходе совещания по развитию автомобильной промышленности В.Путин, констатировав, что ситуация в российском автопроме в нынешних условиях сложнее, чем в период финансово-экономического кризиса 2008-2009 годов, поручил государству «подставить плечо» производителям и ускорить закупки машин госструктурами. В частности, президент указал на необходимость обновления общественного транспорта; продления закупок школьных автобусов; направления 5 млрд рублей на закупку автомобилей скорой медицинской службы. Кроме того, он обязал силовиков (МВД, Росгвардия, Минобороны, МЧС и другие ведомства) закупить около 25 тыс. машин.

Говоря о ситуации в российской экономике в целом, следует иметь в виду, что она вступила в кризис в состоянии стагнации. Самый длительный в истории страны стагнационный период обеспечивал в среднем около 1% роста в период с 2009 по 2019 годы, а теперь вошел в глубокую рецессию, которая, согласно оптимистическому прогнозу ЦБ, опубликованному 24 апреля, по итогам 2020 года будет стоить российскому ВВП потери 4-6 процентов. При этом экономика потеряет порядка 40% экспортных валютных доходов и будет вынуждена на 20% сократить импорт и на 11,6% — инвестиции. По другим прогнозам, падение российского ВВП в текущем году может составить от 6% до 8% ВВП (в худшем сценарии — от 7 до 12%). Глава Счетной палаты А.Кудрин корректирует свои прогнозы падения ВВП вниз. Он счел, что спад ВВП составит не 5,5%, как он прогнозировал ранее, а 8 процентов. Консалтинговое агентство McKinsey предвидит в пессимистическом сценарии и вовсе падение российского ВВП на 10 процентов.

Стагнация подорвала доходы населения, большая часть которого (60% россиян) не имеет сбережений, а большинство тех, кто все-таки накопления имеет, истратят их в случае потери работы максимум за полгода[6]. Еще несколько миллионов человек грозят оказаться за чертой бедности.

Война за нефтяной рынок Европы, вспыхнувшая после выхода России из союза ОПЕК+ в марте, отнюдь не закончена. Предложив двузначные скидки и вложив 1 млрд долларов в покупку акций энергокомпаний ЕС, государственная компания королевства Saudi Aramсо смогла потеснить российских поставщиков на европейском рынке, который они «держали» десятилетиями. Поставки Saudi Aramcо через порт Роттердама, один из крупнейших нефтяных хабов на Северо-Западе Европы, с начала апреля достигли 1,42 млн тонн и вдвое превышают уровни марта. Поставки российского сорта Urals, напротив, рухнули на 41%, до 935 тысяч тонн. Польша практически отказалась от морских поставок сырья из России. Лишь одна партия размером 66,5 тыс. тонн прибыла в порт Гданьска в апреле, что почти в 6 раз ниже мартовских закупок (377 тыс. тонн).

При подобных «вводных», говорящих о том, что стагнировавшая экономика РФ сегодня попала под удар как минимум трех шоков — падения доходов бюджета от экспорта нефти, вынужденных карантинных мер, падения благосостояния и спроса[7], — ни экономика, ни рубль скоро не восстановятся. Пока можно только констатировать, что российские власти оказались перед всерьез обвалившейся российской экономикой и в обозримой перспективе им придется столкнуться с проблемой дефицита бюджета. Эта проблема начала возникать уже в апреле, когда стартовали отсрочки по выплате налогов, предусмотренные антикризисным пакетом правительства. В силу этого разрыв между доходами и расходами бюджета ушел в отрицательную зону, а дефицит федерального бюджета составил 1,1 трлн рублей. Согласно оперативным данным Минфина, доходы казны 17 апреля составили почти 5 трлн рублей, а расходы — 6,1 трлн[8].

Ситуация на нефтяном рынке может спровоцировать рост разрыва между поступлениями в казну и тратами: вплоть до 10% ВВП по итогам года, как прогнозируют эксперты. Впрочем, они уверены, что это не означает, что вскоре денег не будет хватать ни на что — бюджетная система обладает достаточным запасом прочности, чтобы без особых проблем профинансировать нехватку средств. Дефицит по итогам года в Минфине оценивают примерно в 5% ВВП или 5,6 трлн рублей, утверждая, что ведомство в состоянии без особых сложностей финансировать такой разрыв в течение одного-двух лет. Порядка 40% этой суммы закрывается деньгами ФНБ, а остальное можно привлечь на рынке по адекватным ставкам, поскольку у РФ есть серьезный запас прочности по наращиванию госдолга. По этому показателю Россия — одна из наиболее благополучных стран, обязательства занимают менее 15% ВВП.

При этом, однако, во-первых, дефицит консолидированного бюджета может оказаться значительно больше (до 11%), что способно обернуться региональной нестабильностью. Во-вторых, никто сегодня не поручится за то, что средства ФНБ будут использоваться рационально, а не растрачены гораздо быстрее, чем ожидалось, уйдя на поддержку госкомпаний, которые превратились из доноров бюджета в его реципиентов.


[1]              См.: https://www.rbc.ru/economics/29/04/2020/5ea8550c9a794742d9cbc563.

[2]              Вслед за выходящими из бизнеса производителями сланцевой нефти сжимается бизнес нефтесервисных компаний, компаний, занимающихся транспортировкой нефти, компаний, сдающих в аренду средства ее транспортировки, а также падает бизнес в нефтеперерабатывающей отрасли. Американские нефтеперерабатывающие компании уже начали приостанавливать производство на некоторых заводах, отключать «лишние» установки на других НПЗ и т.д. Многие нефтеперерабатывающие заводы в Европе и Азии работают только на половину мощности.

[3]              См.: http://www.finmarket.ru/main/article/5227074.

[4]              См.: https://www.argusmedia.com/ru/news/2099476-морской-экспорт-юралс-в-мае-снизится-на-42.

[5] См.: https://www.vedomosti.ru/business/articles/2020/04/28/829187-dohodi-neftyanih-kompanii-mogut-upast-v-etom-godu-na-20-mlrd.

[6] См.: https://www.rbc.ru/economics/31/03/2020/5e7dd7c59a7947c7f63c1e66.

[7]              По словам А.Кудрина, целый ряд отраслей потеряли уже 100% или 90% своих потребителей, спроса на свою продукцию или услуги.

[8]              См.: https://iz.ru/1003099/dmitrii-grinkevich/vyzhatyi-trillion-defitcit-biudzheta-prevysil-1-trln-rublei.

Поделиться статьей:


Оставить комментарий