Главное меню

Ливийский конфликт в спектре газовых интересов государств

Ливийский конфликт возник в 2011 году и вначале привлекал к себе достаточное внимание. Но после захвата МТО «ИГИЛ» (террористическая организация, запрещена в России) г.Мосул и образования исламистского квазигосударства на части территории Ирака и Сирии, а в дальнейшем начала операции ВКС России в 2015 году в САР против исламистских НВФ ситуация в Ливии перестала интересовать широкую публику за редким исключением специалистов. Теперь же обстановка на ливийском ТВД приобрела динамичный характер в связи с переброской протурецких бандформирований из преимущественно провинции Идлиб в Ливию, а также ожидаемым вводом турецких войск в эту североафриканскую страну.

Как известно, в Ливии имеется два правительства — ПНС во главе с Сараджем, и вторая, возглавляемая фельдмаршалом Х.Хафтаром. Структура ливийского конфликта отнюдь не проста, ведь на данной геополитической площадке сошлись интересы многих акторов как регионального масштаба, так и внерегионального. Сам конфликт равно как и сирийский является прообразом будущих конфликтов согласно теории полковника запаса Попова И. М., кандидата исторических наук, одна из профессиональных специали¬заций которого аналитическая в сферах национальной безопасности, а также полковника запаса Хамзатова Х. М., кандидата военных наук, одна из профессиональных специализаций аналогичная как и у Попова И. М., перед увольнением проходящий службу на руководящей должности в Главном оперативном управлении Генштаба России. Их монография «Война будущего. Концептуальные основы и практические выводы» многое объясняет. Главной отличительной чертой является активное участие т.н. прокси-структур против государственных систем в лице армии и спецслужб, либо боевые действия с применением данных прокси-формирований всеми участниками процесса. И лишь недавнее решение президента Турции на ввод войск в Ливию кардинально меняет весь ландшафт ТВД, так как появится системный игрок в лице турецкой армии на стороне ПНС, что выводит ситуацию на «фронтах» ливийского конфликта из состояния равновесия, когда ни одна из сторон не могла добиться решающего успеха. В случае же ввода турецкого контингента становится высока вероятность не только усиления помощи по военно-технической линии Египтом силам ЛНА, но и ввод ограниченного контингента египетской армии с целью недопущения взятия силами ПНС совместно с турками всей территории Ливии под контроль. Ведь не стоит забывать, что Турция и Египет являются антагонистами на всем обширном регионе Ближнего и Среднего Востока, Северной Африки.

Может возникнуть вопрос: зачем Эрдоган решил ввести войска в Ливию? Ему мало участия в сирийском конфликте? Нестабильности на юго-востоке Турции — преимущественно место проживания курдов. Мало участия спецназа в операциях против курдских формирований в северных провинциях Ирака? И это при ухудшении состояний с США, ослаблении экономики выраженной в резком упадке турецкой лиры.

Ответ виден в спектре борьбы за газовый ресурс: месторождения и маршруты доставок. А теперь подробнее. Как известно, силы ПНС поддерживает Турция, Катар, а Хафтара Египет, Саудовская Аравия. Но это на региональном и макрорегиональном уровнях. А выше это Италия на стороне ПНС, Франция на стороне Хафтара. Вот такая особенность войны, когда даже члены НАТО оказываются в разных коалициях. И всех данных государств заставляет проводить активную политику на ливийском направлении решение «газового вопроса», а именно борьба за европейский газовый рынок, контроль маршрутов доставки.

Недавно Израиль, Греция и ЕС согласовали строительство газопровода EastMed в Европу из месторождений в восточной части Средиземного моря. Преимущественно это «Левиафан». В случае реализации данного проекта это конкурент «ТАНАП», что начал уже работу. Пока, правда, не на полную мощность. ЕС заинтересован в новом газопроводе, чтобы расширить количество маршрутов, а так же ослабить влияние Турции на газовый рынок Европы. И вот здесь ответ — зачем Эрдоган хочет ввести войска в Ливию. Ему не нужен конкурент в лице согласованного газопровода, а также это угроза египетскому месторождению «Зохр».

Эрдоган решил сделать из Турции хаб в газовом секторе. Ведь уже на данный момент он контролирует значительные объемы доставки газа в Евросоюз, так как по его территории проходит «Южный газовый коридор» пока в лице «ТАНАП» (поставки газа из азербайджанского месторождения «Шах Дениз-2», в дальнейшем из Туркмении, Узбекистана, Казахстана с помощью прокладки транскаспийского газопровода в обход России, либо с помощью доставки газа через его сжижение на судах-газовозах через Каспий, а потом уже закачку в трубопроводную систему Турции). Так же не будем забывать про «Южный поток», хоть вместо четырех заявленных вначале труб проложена пока одна, а вторая под вопросом. И что стоит отдельно отметить — данные проекты являются конкурентами на европейском газовом рынке, но президент Турции не занял какой-либо однозначной позиции по вышеприведенным газовым проектам, а предоставил территорию Турции для прокладки труб обеих. Сильный ход. Теперь же он решил взять под контроль газовые месторождения в шельфовой зоне у острова Крит (начались работы на шельфе турецкой стороной) и вообще, на всем восточном Средиземноморье. А здесь конкурент Египет, где в 2013 году открыли крупное газовое месторождение «Зохр», также Греция с греческим государством на Кипре. Почему кипрский и шире, греко-турецкий конфликт может выйти из латентного состояния. Отсюда стремление Эрдогана заручиться поддержкой Израиля, учитывая открытые месторождения «Левиафан» и «Тамар» у его берегов и Ливана. Президент Турции хочет провести еще газопровод с данного месторождения в Европу через турецкую территорию, т.е.продолжать путь по превращению Турции в газовый хаб и взятию маршрутов доставки газа в страны ЕС. Но за месторождения Израиля Турция ведет борьбу уже с странами ЕС. Ведь это не только деньги в бюджет за транзитный характер предоставления услуг, но и геополитический инструмент влияния на Евросоюз и Россию, ведь последняя является крупным поставщиком газа в Европу и играя на объемах поставки газа по всем проектам Турция может укрепить свой геополитический статус.

Что же касается США, то они заинтересованы в интенсификации конфликта, чтобы затруднить поставки газа с новых месторождений в восточном Средиземноморье, ведь они готовятся к выходу на европейский газовый рынок в 2021-2023 годы и конкуренты им не нужны, что видно и на их борьбе против реализации «Южного потока» и «Северного потока-2».

Делая вывод, необходимо подчеркнуть, что ливийский конфликт ждет интенсификация боевых действий и как бы он не был далек от России, любой итог его завершения окажет сильное влияние на расстановку сил на европейском газовом рынке, а значит и для российской экономики.

Поделиться статьей:


Оставить комментарий