Главное меню

«Партия власти»: проблем меньше не стало

Тем временем выборы представительных органов власти, как обычно, стали более тонким и точным «барометром» состояния дел с поддержкой «партии власти» и подтвердили уже известный и негативный для нее тренд. Причем, помимо упавшей популярности, новой проблемой на перспективу становятся результаты в одномандатных округах. На них партия, как известно, делает ставку, стремясь удержать большинство в законодательных собраниях и настаивая на изменении соотношения депутатских мест между списочниками и одномандатниками в пользу последних (новое такое решение готовится в Приморском крае). Но выборы 8 сентября не свидетельствуют в пользу абсолютной надежности мажоритарной системы. Победы оппозиции в округах во многих регионах и городах вполне возможны, пусть их немного (ранее нередко «Единая Россия» побеждала абсолютно во всех округах). А технологические игры с участием провластных самовыдвиженцев, как показал пример Москвы, могут оборачиваться множеством поражений. Тем самым мы пришли к ситуации, когда и бренд «Единой России» является проблемным, и его отсутствие создает свои проблемы с позиционированием кандидатов.

         Ярким и даже сенсационным примером того, что «Единая Россия» в отсутствие «своего» губернатора и без опоры на административный ресурс может просто исчезнуть с политической карты, стал Хабаровский край. Здесь партия получила всего 12,5% (ранее – 57,1%), утратив большинство не только в законодательной думе края, но также потеряв представительство в советах ключевых городов – Хабаровска и Комсомольска-на-Амуре (и проиграв довыборы депутата Госдумы в одномандатном округе). В регионе произошла полная замена «партии власти» на ЛДПР, получившей примерно тот результат, который прежде имела «Единая Россия», и наоборот (например, ЛДПР сейчас набрала 56,1%, а ранее 13,3%). Это – следствие как развала «партии власти» и административной вертикали (перед выборами было сменено руководство «Единой России» и создано движение «Время перемен», что только ухудшило проблемы с партийной идентичностью), так и энергичных усилий С.Фургала, который, не церемонясь и прекрасно зная территорию, брал под контроль избирательные комиссии, оказывал давление на местные власти и т.п. В столичных кругах стали возникать аналогии с самыми жесткими авторитарными режимами, которые, мол, и не снились единороссам. Так или иначе, но в Хабаровском крае произошло то, что в таких регионах и происходит – значительный рост явки и вместе с ней – поддержки новой правящей партии и ее кандидатов. Примечательно, что КПРФ с ее губернаторами нигде не могла действовать столь жестко и целеустремленно, и всегда вынуждена была создавать балансы с «Единой Россией», а ЛДПР это удалось. Правда, теперь перед С.Фургалом встает вопрос, как распорядиться этой властью, но пока что альтернативы ему не просматривается.

         В остальных регионах «Единой России» хотя бы удалось получить относительное или абсолютное большинство голосов и депутатских мандатов. Результаты партии кажутся неплохими, если не обращать внимания опять же на динамические тренды. Так, партия получила высокие результаты в республиках (которые улучшали общую картину, вероятно, вселив оптимизм в А.Турчака, согласно которому, партия «жахнула») – более 80% в Туве, более 70% в Татарстане, 60-70% в Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии и также в Брянской области. Более половины голосов удалось завоевать в Крыму и Тульской области. Однако в трех регионах результат составил 30-40% (Алтай, Марий Эл, Севастополь), и не дотянул до половины в Волгоградской области.

         Но единственным примером роста процентного результата «Единой России» в сравнении с предыдущими аналогичными выборами стала Кабардино-Балкария. И есть ряд случаев просто огромного спада и не только в Хабаровском крае. В частности, резкое ухудшение произошло в Марий Эл (с 65,4% до 37,5%), где вновь нарастила поддержку КПРФ. В свое время коммунисты пошли на альянс с новым главой региона А.Евстифеевым, ставленником С.Кириенко, но затем вновь стали самостоятельными, что помогло им добиться успеха. Причем на локальном уровне в Марий Эл у КПРФ были и победы – прежде всего, в городе Волжске, где партия пришла к власти.

         Еще одним примечательным трендом становится рост протестных настроений в Крыму и Севастополе. Выборы 2019 г., вторые после воссоединения с Россией, показали, что регионы продолжают интеграцию в российскую партийную систему, но уже с повышением интереса к оппозиционным партиям, чего не было прежде. Второй партией там остается ЛДПР, играющая на патриотических настроениях, и ее позиции укрепились. КПРФ, не сумевшая поначалу найти свою политическую нишу в новых регионах, стала, наконец, там парламентской партией. Начали выглядеть более внятными позиции «Справедливой России». Одновременно настораживает огромное снижение явки, свидетельствующее о том, что часть крымских избирателей не хочет больше поддерживать власти, но не интересуется и оппозицией. На самом деле этот сегмент электората требует особого внимания, поскольку он выпадает из российского электорального поля, и его дальнейшее поведение предсказать трудно. А с количественной точки зрения это более половины населения – ведь в Севастополе явка не дотянула до 30%, а в Крыму составила одну треть.

         В целом тенденции по явке и поддержке «Единой России» оказались схожими с тем, о чем мы говорили применительно к губернаторским кампаниям. Так, явка падала в сравнении с предыдущими выборами почти везде, в т.ч. в республиках (кроме Карачаево-Черкесии, где явке, в частности, способствовал рост конкуренции с КПРФ). Хотя Тува, Татарстан и республики Северного Кавказа сохранили повышенный уровень явки, превосходивший 60%. Борьба «двух мобилизаций», провластной и протестной, с параллельным ростом явки отмечалась, в первую очередь, в Брянской и Волгоградской областях. Причем в Брянской области, где результаты выборов выглядят странными, явка даже превысила 50%, и при этом спад поддержки «Единой России» оказался сглаженным. В Волгоградской области рост явки не особенно помог «Единой России», рейтинг которой сильно упал. То есть там «новая» явка была в значительной степени протестной, как и на выборах губернатора. Примером привычной лояльной мобилизации стала разве что Кабардино-Балкария, где при снижении явки немного вырос результат «Единой России», а в целом итоги выборов оказались удивительно похожими на предыдущие (различия составляли не более 1,5 процентных пунктов, а у ЛДПР и «Зеленых» результаты совпали до первого знака после запятой). В соседней Карачаево-Черкесии после скандала с попыткой снять с выборов КПРФ административная машина дала небольшие сбои – был рост явки вместе с улучшением показателя КПРФ, а власти со своей стороны провели в парламент лояльную «Гражданскую платформу».

         Однако важное отличие губернаторских выборов от выборов в законодательные собрания по партийным спискам состоит в том, что в первом случае избиратели больше интересуются личностями кандидатов, и если они ищут альтернативу губернатору, то в большей мере вокруг нее сплачиваются. Ситуативно это выгодно КПРФ, у которой больше кандидатов с опытом и своей повесткой. А вот на парламентских выборах даже усиливается фрагментация электората, и КПРФ не так выделяется на общем фоне. Более того, в регионах становится все больше парламентских партий. Пока что это выгодно «Единой России» тем, что на общем фоне она сохраняет отрыв от преследователей. Но при развитии тенденции ей чаще приходится идти на сотрудничество с другими партиями, чтобы создать большинство. Пока это удается за счет ЛДПР, эсеров и малых партий, но региональные конфликты с КПРФ, напротив, учащаются.

         На фоне ухудшения результатов «Единой России» другие партии «симметрично» свою поддержку нарастили, что повторяет тенденции прошлого года. Так, у КПРФ единственным «скандальным» случаем стала Тува, где она опять не прошла в парламент и получила примерно столько голосов, сколько и в прошлый раз. Напротив, партия набрала более 20% голосов на Алтае и в Марий Эл, более 15% в Хабаровском крае (хотя ей там сейчас сложно найти новую нишу), Волгоградской области и Севастополе. В Севастополе и Крыму КПРФ впервые стала парламентской партией. В республиках (кроме Тувы) результат стал чуть лучше и выровнялся, что соответствует тенденциям, заметным с думской кампании 2016 г.

         ЛДПР оказалась триумфатором и «партией власти» в Хабаровском крае, но опять не смогла пробиться в парламент в Татарстане. Зато в Туве она смогла преодолеть барьер и занять второе место на выборах. Показатели ЛДПР выросли повсеместно, кроме республик Северного Кавказа. Хорошие результаты (более 15%) обращают на себя внимание в Крыму и Севастополе, где у ЛДПР есть шансы на дальнейшее закрепление позиций, а также в Марий Эл, где она также когда-то была почти правящей (бывший глава региона Л.Маркелов состоял в ЛДПР, но потом от партии дистанцировался).

         Разумеется, гораздо более слабой партией остается «Справедливая Россия», которая в пяти регионах так и осталась «за бортом» (это не только Татарстан и Тува, но также Крым, Хабаровский край, Брянская область). Причем в Брянской области партии есть смысл жаловаться на обстоятельства, поскольку «счетчик» там остановился на 4,9%. Однако в Марий Эл и Тульской области эсерам удалось получить парламентский статус. Но с электоратом у партии все равно явные проблемы – существенный рост поддержки отмечался только в Марий Эл, Тульской и Волгоградской областях. А лучший результат – немногим более 10% — был получен в Кабардино-Балкарии за счет поддержки властей (причем он упал в сравнении с прошлым разом). Неучастие в выборах главы региона и общее ослабление позиций обернулось ухудшением результата эсеров в Республике Алтай.

         Интересным трендом становится тем временем повышение уровня «многопартийности» региональных законодательных собраний, в т.ч. за счет малых партий. На «волне» находится Партия пенсионеров, что можно связать как с последствиями пенсионной реформы, так и с поддержкой, которую чаще стали ей оказывать власти (в т.ч. как игроку на поле КПРФ). «Пенсионеры» обрели парламентский статус в Волгоградской, Тульской областях и Севастополе (и едва не обрели – с 4,9% — в Марий Эл). Другой спойлер – «Коммунисты России» — тоже прошел в Тульскую областную думу (но в Марий Эл и Крыму им голосов немного не хватило). В Республике Алтай в парламент пробилась «Родина», но выбыли «Патриоты России». На Кавказе, где малые партии обычно создаются при поддержке властей для проведения в депутаты каких-то лояльных людей, «Зеленые» остались в парламенте Кабардино-Балкарии, а в Карачаево-Черкесии к «Патриотам России» прибавилась «Гражданская платформа». В итоге в Карачаево-Черкесии и Тульской области установилась «шестипартийность», а в Кабардино-Балкарии, Республике Алтай, Волгоградской области и Севастополе – «пятипартийность». Впрочем, в Татарстане и Туве парламентских партий по-прежнему только две.

         Схожие электоральные тренды демонстрировали выборы в городские собрания, но их сложнее анализировать, поскольку на них редко используется смешанная система. Из региональных столиц выборы по партийным спискам проходили только в восьми случаях из 22. Причем в Кургане, Пензе и Туле партийные списки в этот раз ввели в порядке эксперимента (а в Благовещенске и Мурманске, напротив, отменили). Надо сказать, что эксперимент для властей был не особенно удачным. Как раз в Пензе, Кургане и (в меньшей степени) Туле КПРФ «с ходу» получила хорошие результаты – в Пензе почти 30%, в Кургане – почти 25%. Результат же «Единой России» в Кургане составил только 33%. Опять же поражений «Единой России» в этом году не было, но удержать прежний результат удалось только в Элисте (имеются в виду несколько городов, где выборы по спискам были в этот и прошлый раз, что позволяет их корректно сравнивать). Сокращение поддержки оказалось заметным на территориях, считающихся управляемыми, — в Симферополе, Владикавказе, подтверждая выводы о почти повсеместном снижении эффективности провластной мобилизации в стране.

         Впрочем, КПРФ столкнулась с сокращением своего результата в Брянске и Элисте, где ее положение было наиболее проблемным (вынужденное неучастие в выборах главы Калмыкии и жесткий прессинг в Брянске): выдержать общий тренд ей удалось не везде. В той же Элисте ситуативный выход «Справедливой России» на второе место в губернаторской гонке сочетался с занятием второго места и на городских выборах. В столице Калмыкии, а также в Симферополе эсеры обрели парламентский статус, как удалось это сделать и ЛДПР – в той же Элисте и Владикавказе. Примечательно, что процентный показатель ЛДПР и «Справедливой России», в отличие от КПРФ, вырос во всех городах. Но выборка городов не очень большая и потому нельзя считать ее полностью показательной. Что же касается малых партий, то и здесь наиболее успешны «пенсионеры» (они прошли в городские думы в Пензе и Туле). Кроме того, единичных успехов добились «Родина» (Владикавказ) и КПСС (Элиста), а в столице Северной Осетии сохранили позиции «Патриоты России», представляющие одну из активных групп осетинской элиты.

         На фоне выросшей фрагментации протестного голосования, заметной на выборах региональных и городских собраний, из общего ряда выбивается Москва, как главный пример протестной консолидации. Но здесь для этого как будто специально были созданы все условия – недопуск к выборам либеральной и несистемной оппозиции, жесткие разгоны протестных акций и уголовные дела в отношении их активистов, участие слабых провластных кандидатов-самовыдвиженцев без ясной политической платформы и в условиях дистанцирования от публичной кампании С.Собянина. Это позволило кандидатам КПРФ (в большинстве случаев), а также «Яблока» (в лице его оставшихся кандидатов) и местами даже «Справедливой России» ситуативно сконцентрировать вокруг себя протестный электорат и во многих округах выйти победителями. Все то, что стало сенсацией на губернаторских выборах прошлого года (включая голосование за слабых кандидатов-«ноунеймов»), вполне показал и «московский эксперимент» этого года.

В итоге результаты провластных кандидатов и их основных соперников в большинстве московских округов оказались близкими (что и подчеркивало поляризацию голосования), а кандидаты из провластного пула выиграли только 25 округов из 45. Учитывая разного рода сомнительные истории (смена победителя в процессе подсчета голосов, несовпадение итогов выборов с экзитполами, слишком лояльный характер электронного голосования и др.), не исключено, что провластный пул мог бы и вовсе лишиться большинства. КПРФ, как партия с наибольшим числом действующих депутатов и лучше подготовленных кандидатов, выиграла в 13 округах, но могла и потерпеть поражение от других оппозиционеров, что свидетельствовало о конъюнктурном характере голосования за большинство ее кандидатов. Показательно, что во всех четырех округах, где были представители «Яблока», выиграли именно они, напомнив, что симпатии к либеральной оппозиции в городе сильны (в том числе так проиграл ключевой кандидат КПРФ, бывший кандидат на пост мэра В.Кумин). Еще в трех округах победу одержали представители «Справедливой России», причем в двух случаях совершенно случайно.

         Таким образом, конструирование электорального ландшафта в московском случае принципиально отличалось тем, что оно обернулось протестной мобилизацией, напомнившей и о прежних аналогичных «промахах», например, на муниципальных выборах в большом ряде районов столицы. И характерно, что некоторые оппозиционные победители этих выборов имели опыт работы муниципальными депутатами. «Партия власти» лишилась многих «бойцов» и из «старой гвардии», которая явно поднадоела москвичам (пример поражения лидера партийной организации А.Метельского, который к тому же пострадал из-за кампании по его дискредитации), и из последнего «раковского призыва». Игра с формальным неучастием «Единой России» потом обернулась еще и юридическим казусом, когда не было правовых оснований для создания фракции «Единой России» в городском парламенте, и пришлось специально менять регламент. Интересно также, что фракция «Единой России» формально большинства не имеет (состоит из 19 депутатов), и парламентское большинство формируется за счет коалиции с вновь созданной группой лояльных самовыдвиженцев «Моя Москва» и отдельными лояльными представителями КПРФ и «Справедливой России» (это позволило вновь избрать спикером А.Шапошникова 28 голосами).

На перспективу же московские выборы наглядно показывают, что пик лояльности москвичей был достигнут целенаправленными усилиями команды С.Собянина к прошлогодним выборам мэра, но теперь «городской консенсус» в отношении власти быстро разрушается, и Москва вновь вызывает беспокойство Кремля. Ясно также, что модель управления московскими выборами и их технологические приемы себя не оправдали, и город нуждается в своей «перезагрузке», что, скорее всего, его власти не осознают.

         В отношении надвигающейся думской кампании выборы этого года подтвердили все те же тренды в отношении партийной динамики, которая ухудшается для «Единой России» и улучшается для остальных партий. Не видно оснований для того, чтобы остановить этот плавный процесс, и ведущие игроки, скорее, будут готовиться к тому, чтобы сконструировать думское большинство в условиях сократившегося рейтинга «партии власти». Для этого, конечно, требуется особое внимание одномандатным округам. И с этой точки зрения оппозиция себя пока что не показала.

Разумеется, ЛДПР ожидаемо закрепила за собой округ С.Фургала в Хабаровском крае, где выиграл его родственник И.Пиляев — примерно с таким же результатом. Напротив, КПРФ так и не активизировалась в Орловской области, где у нее, казалось бы, «свой» губернатор А.Клычков (которого, впрочем, все чаще обвиняют в бездействии), и фактически опять отдала округ «Единой России» (в лице ректора университета О.Пилипенко, кстати, уличенной впоследствии в организации в своем вузе защит плагиаторов). И это был единственный округ, где у кандидата КПРФ даже снизился процентный показатель в сравнении с выборами 2016 г. в том же округе. «Медийный» кандидат КПРФ Н.Платошкин в Хабаровском крае выступил неплохо, но, будучи москвичом, вряд ли еще намерен пытать свое счастье на Дальнем Востоке. Другой ключевой кандидат КПРФ – Н.Останина в Новгородской области тоже заняла второе место, и ей тоже помешало отсутствие местных корней. В сущности разве что кандидат «Справедливой России» А.Коровкин, заняв второе место в Свердловской области, имеет основания для того, чтобы пытаться взять реванш.

В целом же оппозиционные партии по-прежнему не используют промежуточные думские выборы для подготовки перспективных кандидатов, что на руку «Единой России», сохранившей за собой три округа, причем с кандидатами, к которым были большие репутационные претензии (помимо О.Пилипенко – это бывший мэр Новгорода Ю.Бобрышев и биатлонист А.Шипулин).

         Общий итог выборов, впрочем, таков, что закрывая глаза на некоторые болезненные провалы, все стороны могут быть чем-то довольны. Кремль удовлетворен тем, что протесты удалось купировать (если к тому же считать, что особую московскую ситуацию создали городские власти). КПРФ укрепилась в столице и сохранила пост мэра Новосибирска. ЛДПР закрепилась в Хабаровском крае. Эсеры и «Яблоко» создали какое-никакое парламентское представительство в Москве.

Но, конечно, все это никак не повод расслабляться. Об этом свидетельствует постепенное начало подготовки к очередной реорганизации провластной коалиции, которую уже трудно свести к «Единой России». На фоне предположений о возвращении к предвыборным блокам закономерной была смена главы исполкома ОНФ, организации, которая может выступить в блоке с «Единой Россией». Этот пост занял опытный куратор внутренней политики из Московской области М.Кузнецов, «заряженный» на создание региональной сети и подготовку к выборам, а вовсе не на общественные инициативы. «Единая Россия» занялась подготовкой внутреннего опроса для оценки своих региональных и муниципальных депутатов, который может быть использован для выявления перспективных кандидатов в думские депутаты. Оппозиционные партии опять настаивают на льготах по муниципальному фильтру, чтобы меньше зависеть от Кремля, губернаторов и той же «Единой России». И позиция Э.Памфиловой опять приобрела «колебательный» характер. К тому же глава ЦИК выступила резко против избиркома Санкт-Петербурга и ряда статусных питерских единороссов, поскольку в городе был затянут процесс подведения итогов муниципальных выборов (где большинство получила-таки «Единая Россия»). Тем самым борьба за определение правил игры для будущей думской кампании вступает в новую фазу.

Контроль над кадрами сохраняется

         В условиях, когда финальный результат выборов в целом все равно остался в пользу «партии власти», перемены в элитах были связаны с их внутренней ротацией, либо их вовсе не было. В частности, в девяти регионах остались прежние спикеры законодательных собраний. Новые же люди появились с подачи губернаторов, как бывший вице-губернатор по внутренней политике А.Блошкин в Волгоградской области и сопредседатель местного отделения ОНФ В.Немцев в Севастополе.

На менее стабильном — городском уровне перемен было больше, но фундаментальный характер он имели только в Иркутске (где поддержанный «Единой Россией» прежний спикер Е.Стекачев проиграл ставленнику строительного бизнеса Д.Ружникову, поддержанному также КПРФ) и Хабаровске (учитывая переход власти к ЛДПР). Новые мэры, являющиеся спикерами городских собраний, появились уже в Брянске, Пензе, Туле и Чите, а новые «просто спикеры», не являющиеся по должности городскими главами, — в Благовещенске, Челябинске, Элисте и уже упомянутом Хабаровске. Но все эти ротации были плановыми. Главная же конфликтная ситуация, помимо Иркутска, неожиданно возникла в Элисте, где глава региона Б.Хасиков проявил несамостоятельность и быстро начал терять очки, особенно в глазах коренного населения. Причиной протестов стало назначение и.о. главы администрации Элисты Д.Трапезникова, известного ранее в роли временного главы ДНР и близкого к группе В.Суркова. Учитывая также репутационные проблемы Д.Трапезникова, продвижение подобного «варяга» в национальной республике не могло пройти «гладко» и стало острой политической проблемой, чем также спешат воспользоваться старые калмыцкие группы влияния, негативно относящиеся к Б.Хасикову.

         Консервативный кадровый тренд во многом подтвердили назначения сенаторов. От исполнительной власти почти половина сенаторов – старые, включая, разумеется, В.Матвиенко (переизбранную затем спикером верхней палаты), а также представляющую ЛДПР Е.Афанасьеву от Оренбургской области (как результат сделки с этой партией). По новым сенаторам приняты понятные политические решения и скорее в стиле «отправки на пенсию» или временной потери аппаратных позиций – в сенат перешли бывший первый заместитель командующего Росгвардией С..Меликов и заместитель главы кремлевского управления по общественным проектам К.Долгов (оба – к удовольствию своего бывшего начальства), а в статусе «пенсионеров» — заместитель министра иностранных дел Г.Карасин, бывшие губернаторы Курской и Липецкой областей А.Михайлов и О.Королев, бывший спикер волгоградского парламента Н.Семисотов. Острый конфликт и в этом случае возник в Калмыкии, где претендентами на должность сенатора стали бывший глава региона А.Орлов и приоритетный для Б.Хасикова «КВНщик» С.Тарбаев. И здесь решение даже не удалось принять в предполагаемые законом сроки.

Более заметной была ротация «простых» с точки зрения статуса в элите сенаторов от законодательной власти. И здесь, например, в логике «упрощения» региональных раскладов в сенат «сослали» спикера городского собрания Севастополя Е.Алтабаеву, представлявшую группу «возмутителя спокойствия» А.Чалого. А в Карачаево-Черкесии глава региона Р.Темрезов продемонстрировал свой контроль, поспособствовав тому, чтобы сенатором остался один из его опорных союзников А.Салпагаров.

         На самом деле не менее интересными являются многочисленные ротации в силовых структурах, прямо с выборами не связанные. Эти ротации свидетельствовали об укреплении группы Ю.Чайки, а также о новых попытках усиления контроля в Крыму и на Кавказе. Так, новым прокурором Москвы утвержден переведенный из Дагестана Д.Попов, который считается одним из самых ценных кадров для руководства генеральной прокуратуры (в Дагестане его место плавно занял его заместитель А.Ежов). Тем временем заместителя московского прокурора В.Ведерникова «перебросили» на пост прокурора Башкирии, откуда в связи со скандалами бывшего прокурора А.Назарова ранее пришлось перевести на фактическое понижение в Курган. На родном и очень важном для Ю.Чайки Дальнем Востоке сахалинский прокурор Н.Рябов был переведен в политически более важный Хабаровский край (кстати, родина Ю.Чайки), а на Сахалин новый прокурор В.Шайбеков пришел из первых заместителей в Приморском крае. На Кавказе отставка прокурора произошла в Северной Осетии (на фоне информации о возможных нарушениях), а новое назначение – в Кабардино-Балкарии (куда перевели первого заместителя прокурора Чечни).

         В структурах СКР обращает на себя внимание свое множество событий, связанных с Кавказом, — назначение главы управления в Ингушетии и отставка в Дагестане. Меняется глава управления и в Крыму. Любопытно, что словно синхронно с прокуратурой (но вряд ли согласованно, учитывая трения между ведомствами) перемены происходят в тех же Башкирии и Хабаровском крае. В Крыму же, где ситуация с коррупцией беспокоит федеральный центр, помимо главы следственного управления СКР уже сменился министр внутренних дел. Все эти кадры, конечно, к местной элите не относятся. Из крупных событий в системе МВД можно еще отметить назначение нового руководителя в Свердловской области.

         Наконец, говоря о перспективах региональных выборов 2020 г., отметим, что, судя по итогам выборов этого года, следует ожидать более активную борьбу действующих глав за сохранение своих позиций, раз уж им коллегам удалось относительно спокойно свои выборы выиграть. Это уже видно по информационной кампании в поддержку ростовского губернатора В.Голубева, выходца из группы Д.Медведева и «Газпрома», в команде которого недавно начались коррупционные скандалы. Явно нацелены на «оборону» своей должности глава Ленинградской области А.Дрозденко, лояльный Ковальчукам, а также камчатский глава В.Илюхин, связанный с мощным рыбным лобби. Разумеется, не собираются никуда уходить глава Татарстана Р.Минниханов, а также недавно назначенный глава Севастополя М.Развожаев. Из представителей клиентелы В.Володина, которая по определению должна оказаться под ударом, активизировался тамбовский губернатор А.Никитин, который довольно плавно провел назначение нового мэра Тамбова Н.Макаревич. Формально успешные, хотя и не очень «чистые» выборы в Брянской области считает своим успехом А.Богомаз. Тем самым список тех губернаторов, кого отставить будет трудно, немалый.

         В то же время «машина ротаций» должна где-то найти свои жертвы. Пока что на роль жертвы явно пробуется глава депрессивной Еврейской АО А.Левинталь, защитить которого просто некому (любопытно, что на этом фоне начались попытки отмены обвинительного приговора его предшественнику А.Винникову). Также началась мощно «заряженная» кампания против иркутского губернатора-коммуниста С.Левченко, но она связана и со сложным контекстом отношений Кремля и КПРФ. Из тех губернаторов, которые приходили к власти с явной подачи В.Володина, в группе риска краснодарский глава В.Кондратьев, которого хотела бы сместить часть местной элиты (хотя он на самом деле добился успеха, продвинув на пост главы Сочи своего заместителя А.Копайгородского). Под вопросом будущее архангельского губернатора И.Орлова, не справившегося с экологическими протестами. Неясную перспективу имеют маловлиятельные глава Чувашии М.Игнатьев и костромской губернатор С.Ситников, ранее близкий к группе В.Володина глава Пензенской области О.Белозерцев, а также «старожил» из Калужской области А.Артамонов. Не исключены даже попытки поменять смоленского губернатора от ЛДПР А.Островского, но это создаст проблемы в отношениях с В.Жириновским, которые Кремлю вряд ли нужны. Что касается тех, кто избирается на непрямых выборах, то вполне вероятна замена главы Ханты-Мансийского АО Н.Комаровой, но в стиле очень почетной отставки.

Однако все это выводит на замену примерно половины губернаторов, а этого по нынешним меркам мало. Будет ли Кремль ужесточать свой подход, пока неясно. Однако увеличить число ротаций можно за счет тех, чьи полномочия истекают в 2021 и даже в 2022 гг. Например, это могут быть Республика Коми, Белгородская, Саратовская, Свердловская, Тверская, Томская, Ульяновская области. Поменять можно и часть «технократов» призыва 2017 г., вернув их в федеральный центр. Поэтому можно ожидать, что Кремль и его внутриполитический блок ускорят ротацию кадров в регионах, формируя выгодный себе губернаторский пул и устраняя различные старые и слабые элиты.

Поделиться статьей:


Оставить комментарий